Зумер и юмор

Некоторые говорят, что зумеры не являются каким-то новым поколенческим явлением, и все их манифестации – это просто появления молодости, противопоставление миру отцов. Теперь к отцам относятся уже и миллениалы, мир отцов и детей разделяется по границе собирательного образа бумеров (старших) и зумеров (молодежи).

С точки зрения цикличности, сегодняшние зумеры – слабое поколение. Как, например, за поколением героев когда-то пришло молчаливое поколение, за мощными бумерами пришло потерянное поколение иксеров, так и за миллениалами, которые взорвали мир цифровизацией, идет поколение потребителей этой цифровизации. Зумеры не создали тренды, они живут в немного видоизмененных трендах прошлого, высмеивая себя и других за это.

Если раньше анекдоты и крылатые выражения жили годами, то новые мемы и приколы живут неделями, хорошо, если месяцами. Нет больше стабильности, но нет и настоящего новаторства. Нет больше конфликта отцов и детей, нет бунта и отрицания, только насмешка над теми, кто еще держится за якоря смысла. Потому и ирония теперь – это постирония, но по сути что в этом нового? Вот увлечение Кадышевой и кокошниками – это и есть постирония, которая все время с легкой усмешкой отсылает нас к тем же самым якорям.

Юмор поколения Z — это во многих случаях абсурд и бессмыслица, но и тут проглядывают якоря. Сам по себе абсурд– тоже совсем не новость. Еще Тертуллиан на заре новой эры называл абсурд доказательством Бога: достоверно, потому что нелепо, потому что такого не может быть. Кафка, Сартр и Камю были абсурдистами, и в очень мрачной манере, и с ярким философским звучанием. Черный квадрат Малевича – это не только высказывание, но и вызов. Абсурд зумеров сравнительно безобиден, в нем мало концептуального. Абсурд на минималках. Юмор зумеров — это зеркало эпохи, в которой проще пошутить, чем сказать всерьёз. Это не революция и не деградация — это пауза. Звук есть, смысла нет.